100 коанов Дзен — Железная флейта (часть №1)

Коаны Дзен

Первая часть книги «Железная флейта» (Тэттэки Тосуи), которая  содержит 100 коанов Дзен. Перевод и комментарии Негэн Сэндзаки. Если Вы только решили приступаете к чтению этой книги, то мы рекомендуем начать с самого начала и перейти в раздел Железная флейта — введение или просто продолжайте читать выбранные Вами коаны…


1. Манджушри входит в ворота

Однажды Манджушри стоял перед воротами, когда Будда воззвал к нему: «Манджушри, Манджушри, почему ты не вхо­дишь?»
— Я не вижу ничего по эту сторону ворот. Зачем мне входить? — отвечал Манджушри.
НЕГЭН: Дзэнские истории являются проблемами жизни, те­мами для медитации. Совсем необязательно, чтобы этот диалог происходил между Буддой и Манджушри. Предположим, что один из вас колеблется войти в этот дзэн-до, и я говорю: «Почему ты не входишь?» Если он бодрствует в этот момент, он может сказать: «Я не вижу ничего вне дзэн-до. Зачем мне входить?» Он, ничего не видит, отличного от дзэн-до; «в» и «вне» только термины сравнения. В сущности, он ничего не слышит, ничего не видит, ничего не ощущает, не чувствует ни запаха, ни вкуса, и ни о чем не думает, но с благодарностью идет на свое место и садится. Что я могу сделать еще, как не воздать хвалу такому совершенно свободному человеку?
Человек еще молод и глуп. Он обучается двойственности вместо единства, о котором учит религия. Из-за своих иллюзий человек часто строит ворота, и лишь затем рассматривает, что же на­ходится снаружи их. Он слушает, обоняет, чувствует вкус, ощу­щает и думает, исходя из своей эгоистической точки зрения. Он рассуждает о всемирном братстве, но не представляет себе его принципов. Миру нужен Манджушри, а не мессия или пророк. Кто же он, Манджушри?
Манджушри символизирует мудрость Будды. Верхом на льве, он на полном скаку разрушает все иллюзии и своей острой саблей сносит все преграды на пути освобождения. Некоторые буддисты полагают, что Манджушри — это ученик Будды Шакь-ямуни; другие с удивительным знанием дела говорят о его про­шлой и настоящей жизни. Пусть они предаются мечтам, как хотят. Изучающие дзэн должны встретить Манджушри в себе.
Аватамсака Сутра упоминает четыре мира: мир материи, мир разума, мир гармонии материи и разума, и мир из гармонических элементов. Манджушри из нашей истории живет вне мира ма­терии, в мире разума, но еще не научился достигать их гар­монического сочетания.
Самантабхадра символизирует любящую доброту Будды. Он едет на слоне, терпеливо ведя его через джунгли, любя и уважая все живые существа. Он не будет провозглашать причину, но
спокойно войдет в ворота. Его сердце — это сердце Будды, отвечающее, словно эхо, на призыв Будды.
Четвертый мир, упоминающийся в Аватамсака Сутре, иногда называется «Небесным Царством». Чтобы достичь этой стадии человечество должно научиться жить в мире гармонии разума и материи, а сперва оно должно жить в мире разума. Очень важно повстречать Манджушри лицом к лицу в наши дни. Он говорит: «Я не вижу ничего по эту сторону ворот. Зачем мне входить?» Ну, а где же эти ворота? И где вы сами — снаружи или внутри?


2. Вступительная речь Ло-шаня

Господин Мин-ван выстроил монастырь для Ло-шаня и по­просил его произнести первую речь в лекционном зале. Как мастер монастыря, Ло-шань сел в кресло, но не сказал ничего, кроме слова «прощайте» перед уходом в свою комнату. Войдя к нему, господин Мин-ван сказал: «Учение самого Будды на горе Градхаркута было, должно быть, таким же, как Ваше сегодня». Ло-шань ответил: «Я думал, что вы чужды учению, но сейчас я понял, что вы имеете некоторое представление о дзэне».
НЕГЭН: Эти двое жили в Китае в восьмом веке, но они всегда будут служить примерами красоты незавершенности для тех, кто понимает внутренние ценности. В буддийском храме над алтарем обычно находится статуя Будды, в настоящем же дзэнском храме нет никаких изображений. Здесь мастер занимает место Будды, используя алтарь в качестве кафедры для пропо­веди; он приносит с собой одежду, которая перешла к нему от предшественника, надевает ее перед началом проповеди и снима­ет сразу же после окончания. Наш Ло-шань, должно быть, сделал то же самое. В китайском оригинале сказано: «Он занял свое место, облачился в одежды, снял их и сказал: «Прощайте». На этом его проповедь закончилась». Прекрасно! Но не допускайте, чтобы ваши простодушные монахи подражали вам! Это будет еще хуже, чем статуя Будды. Борьба против традиционных пред­ставлений, зародившаяся как реакция, замыкается тогда в башне из слоновой кости. Смысл же настоящей борьбы — в разрушении этой башни из слоновой кости. Если бы господин Мин-ван больше преуспел в дзэне, он выразил бы разочарование из-за того, что не услышал проповеди мастера, даже точно поняв молчаливый призыв Ло-шаня.
Монастырь растет медленно и незаметно, как и деревья и кустарники вокруг него. Мастер, монахи и человек, на средства которого построен монастырь, лишь бросают семена, но им никог да не доведется видеть плоды своих трудов. Так почему же им не наслаждаться, посвятив настоящее время медитации? Вот учение, которое Ло-шань унаследовал от Будды через много поколений его последователей.
Когда я впервые вошел в этот скромный дом, в дзэн-до не было никаких изображений, никакой мебели, кроме стульчика для пианино. Я молча сел на этот стул, сложив руки ладонь к ладони. Это была моя первая проповедь этой дзэн-до, а все остальные были лишь разъяснениями первой. Если кто-нибудь из вас решит прочесть лекцию или написать очерки по дзэну, напомните себе эту историю и счастливо скажите себе: «Прощай».


3. Каменный Будда Нан-чжуаня

Однажды упасака Лю-кен сказал Нан-чжуаню: «У меня дома есть камень, который сидит и лежит. Я собираюсь высечь из него Будду, Могу ли я это сделать?» Нан-чжуань ответил: «Да, можешь». «А могу я не делать этого?» — продолжал упасака Лю-кен. «Нет, ты не можешь сделать это», — ответил Нан-чжуань.
НЕГЭН: Этот мирянин хотел знать, может ли он стать Буддой. Если он не может, то он подобен камню. Он надеялся, что его учитель Нан-чжуань будет хвалить его за благие намерения, но тот только сказал: «Да, можешь». Когда Лю-кен сказал: «А могу я не делать этого?» — он хотел лишний раз удостовериться, ожидая, что Нан-чжуань придаст ему еще уверенности.
Дзэн Нан-чжуаня использует идеализм как введение. Тот, кто хочет высечь из камня изображение Будды, должен делать это сам, одобряют ли это другие или нет. Если он хоть немного сомневается, ему никогда не сделать этого. То, чем он является сейчас — это результат того, о чем он думал в прошлом, а от того, о чем он думает сейчас, зависит то, каким он будет в будущем. Ни мастер, ни не-мастер не может вмешаться в этот закон причинности. У Лю-кена был хороший камень, но его решимость не была прочной, если он был отметен Нан-чжуанем. Это напоминает древнюю историю о жаворонках и крестьянине. Они совсем не испугались, когда услышали, что крестьянин собирается косить пшеницу с помощью соседа; но когда они узнали, что крестьянин решил косить ее сам, без посторонней помощи, они оставили свое гнездо и улетели. Позже Лю-кен стал очень хорошим учеником.
ГЭНРО: Я видел камень, который мирянин принес в мона­стырь. Я видел также и другой камень, который Нан-чжуань хранил в зале для медитации. Всеми молотами Китая не удалось бы разрушить эти два камня.


4. Достижения Пай-лина

Пай-лин и упасака Нан-юнь учились у Ма-цзу, преемника Нан-юэ. Однажды, когда они повстречались на дороге, Пай-лин заметил: «Наш дедушка по дзэну говорил: «Утверждая, что нечто является чем-то, человек теряет это всецело». Инте­ресно, показывал ли он это кому-либо?» Упасака Нан-юнь от­ветил: «Да». «Кому?» — спросил монах. Мирянин указал пальцем на себя и сказал: «Вот этому человеку».
«Твои достижения, — сказал Пай-лин, — так прекрасны и глубоки, что даже Манджушри и Субхути не могут почтить тебя достойным образом».
Тогда мирянин сказал монаху: «Интересно, знает ли кто-нибудь, что имел в виду наш дедушка по дзэну». Монах не ответил, но надел свою соломенную шляпу и пошел прочь. «Постой!» — крикнул ему упасака Нан-юнь, но Пай-лин даже не повернул головы.
НЕГЭН: Изучающие дзэн стремятся постичь природу Будды. Они могут называть ее «сущность ума», Дхармакайя, Буддхакайя, или «свое истинное Я», но названия — это лишь тени, а не настоящие вещи. Как сказал — Нан-юэ, «Даже когда человек утвер­ждает, что нечто является чем-то, он теряет это всецело».
Несомненно, что и монах, и мирянин достигли дзэна Нан-юэ. Однако, если последний носит еще следы достижения, то монах совершенно свободен.
Рэнне, настоятель Хонган-дзи, спросил Иккю, мастера дзэна и своего современника: «Я слышал, что Вы — просветленный человек. Так ли это?» — «Я никогда не совершал такого зла», — ответил Иккю. Может и бесполезно показывать настоятелю дзэн в таком блеске, но это иллюстрирует поведение Пай-лина в этой истории. Восточная пословица гласит: «Бесполезно показывать золото кошке». Не следует излагать дзэнские истории тем, кто чужд этому учению. Мирянин в этой истории продемонстрировал свой дзэн соученику, но он не делал бы этого в повседневной жизни.
Профессор Гронбах из Копенгагенского университета пишет: «Мистики всех времен выражают, в сущности, одни и те же мысли; фактически между ними так много общего, что они часто используют те же самые слова и иллюстрации. Одинаковые от­рывки можно найти у индуса, жившего тысячи лет до нашей эры, и у европейского монаха позднего средневековья; даже современные поэты создают образы, которые возвращают мысли назад, к древним писаниям. Причина такой согласованности ле­жит в их общем опыте, который сам по себе так же ясен и точен, как и повседневные наблюдения людей в материальном мире. Здесь нет места мечтам и фантазиям. Мистик занимается экспериментом, управляющим всей его жизнью».
Коан — странная вещь. По мере работы над ним, он приводит вас в мир опыта. И чем больше этот опыт, тем ярче предстанет перед вами блеск природы Будды. Тогда, получив коан, вы будете отвечать на него так же естественно, как и на свое собственное имя.
ГЭНРО:
Тучи собрались у входа в пещеру,
Целый день предаваясь безделью.
Ночь напролет свет луны бороздил волны.
Но следов на воде не оставил.


5. Высказывание Шао-шаня

Однажды один монах спросил Шао-шаня: «Существует ли высказывание, которое не было бы ни истинным, ни ложным?» Шао-шань ответил: «В белом облаке не увидишь ни следа уродства».
НЕГЭН: Шао-шань был преемником Чжа-паня, суровость ко­торого была хорошо известна среди монастырей; но когда он прошел через суровость Чжа-паня, он научился выражать глу­бокое учение одним-единственным словом или одной короткой фразой.
В действительности монах спросил: «Что есть истинно: настоящая свобода или освобождение?» Большинство из нас ведет борьбу в противоречиях истинного и ложного, хорошего и пло­хого, приятного и отвратительного. Дзэн превосходит эти ду­алистические мысли. Однако в тот момент, когда кто-либо говорит о своем дзэне, пары чудовищ возникают перед ним. Шао-шань не упомянул ни об абсолютности, но о единстве, ни о каком-либо другом религиозном понятии. Он оставил это тем, кто сделал религию своей профессией.
ГЭНРО: Ни истина, ни ложь.
Я дал вам высказывание;
Храните его тридцать лет,
Но не показывайте никому.


6. Обед Тоу-цзу

Тоу-цзу был приглашен на обед в известную столичную буд­дийскую семью. Глава семьи поставил перед монахом полный поднос травы. Тоу-цзу приложил кулаки ко лбу и оттопырил большие пальцы наподобие рогов. Тогда ему принесли обычный обед. Позже один монах попросил Тоу-цзу объяснить ему зна­чение его странного поступка. «Авалокитешвара Бодхисаттва», — ответил Тоу-цзу.
НЕГЭН: Трудно сказать, почему глава семьи предложил Тоу-цзу траву. Может быть это объясняется поверьем, существо­вавшим в древнем Китае, что монах без реализации перево­плотится в быка. В настоящее время многие восточные монахи спят и едят как быки, но не работают так же усердно. Тоу-цзу, приняв на себя вину своих учеников, этим знаком быка приносит извинение перед всем миром. Дзэнские монахи обладают чув­ством юмора, и обычно веселы, доброжелательно воспринимая шутки и сарказмы. К тому времени, как Тоу-цзу наслаждался восточным угощением, он забыл инцидент с травой.
Монах, спросивший Тоу-цзу о его странном поступке, был собирателем забавных происшествий. На месте Тоу-цзу я не ответил бы монаху, но Тоу-цзу был очень добросердечен. «Ава­локитешвара Бодхисаттва», — ответил он.
В Саддхарма-пундарика Сутре сказано, что Авалокитешвара проповедует во всевозможных формах. Некоторые буддисты бо­ятся перевоплощения, думая только о себе и желая избежать его, но Боддхисатвы учения Махаяна делают себя сотнями и тысячами проявлений для счастья других каждый день недели.


7. Юнь-мень пирует в китайском храме

Однажды, когда Юнь-мень читал проповедь монахам, он спро­сил у них: «Хотите ли вы познакомиться с древними патриар­хами?» Прежде, чем кто-либо успел ответить, он указал своей палкой над головами монахов, сказав: «Древние патриархи пры­гают по вашим головам». Затем он спросил: «Хотите ли вы увидеть глаза древних патриархов?» Он указал на землю под ногами монахов и ответил сам: «Они все у вас под ногами». После короткой паузы он сказал, как будто бы про себя: «Я устроил пир в китайском храме, но этих голодных богов никогда не удовлетворишь».
НЕГЭН: Какой шедевр мировой прозаической миниатюры! Вопрос Юнь-меня может быть задан с одинаковым успехом как в Европе или Америке сейчас, так и в Китае столетия назад. Любой обманщик, стоит лишь ему упомянуть о перевоплощениях мастеров, становится настолько популярным, что преуспевает. Тысячи людей в этой стране каждый день позволяют дурачить себя шарлатанам, поощряющим самые абсурдные и фантасти­ческие плоды своего воображения. Это было бы невозможно, если бы среди людей, верящих в религию или изучающих фи­лософию, не попадались бы такие, которых не удовлетворяют истинные ценности. Они похожи на идолов в китайском храме; аромат просветления витает вокруг них, но у них отсутствует чувство обоняния. Сотни и тысячи книг в библиотеках, скульптур в храмах напрасно предлагают истинные ценности этим идолам во плоти и крови! И эта великая проповедь Юнь-меня тоже затрачена впустую.
ГЭНРО: «Над нашими головами лишь голубое небо. Где же там древние патриархи? Под нашими ногами лишь хорошая земля. Где же глаза патриархов? Пир Юнь-меня был только тенью и конечно не мог удовлетворить голод богов. Хотите знать, как я пирую в храме? Я закрываю двери, ложусь на пол, про­тягиваю руки и ноги и дремлю. Почему? Ведь говорят: «В чашку, полную до краев, не влить больше чаю. Хорошая земля никогда не породит голодного человека».


8. Наставление Юнь-чжу

У Юнь-чжу, китайского мастера дзэна школы Сото, было много учеников. Один монах, прибывший из Кореи, сказал ему: «Я реализовал в себе нечто такое, чего не могу описать сло­вами». «Почему же так? — спросил Юнь-чжу, — это должно быть не трудно». «Тогда сделайте это за меня», — ответил монах. Юнь-чжу сказал: «Корея, Корея!» — и прервал разговор. Позже один учитель дзэна школы Окю так прокомментировал этот случай: «Юнь-чжу совершенно не мог понять монаха. Их разделяло великое море, хотя они и жили в одном монастыре».
НЕГЭН: Юнь-чжу жил в юго-восточной части Китая в IX веке н.э. Монах из Кореи прибыл к нему через Желтое Море
и, возможно, также Восточно-Китайское море. Его энтузиазм был значительно больше, чем большинства странствующих мо­нахов. Я могу представить, как он медитировал день и ночь, пока, наконец, не вошел в самадхи и не открыл свое истинное «Я», как будто пробудившись ото сна. В мире нет слов для описания того, что он достиг.
Сен Сяку однажды сказал: «Медитация — не трудное занятие. Это путь к давно потерянному вами дому». Юнь-чжу исходил из своего собственного опыта, когда он утверждал, что нетрудно выразить постигнутое. Монах находился в первом порыве ре­ализации, поэтому он попросил учителя выразить это за него. Учитель сказал: «Корея! Корея!» — призывая его вернуться домой. Я ценю братскую любовь учителя, но я должен сказать, что он все же не описал то, что хотел монах. Ему следовало подождать немного и дать возможность монаху сказать это са­мому. Но и в этом случае восклицание не является описанием достигнутого. Как сказал мастер Нан-юэ: «Даже когда человек утверждает, что нечто является чем-то, он теряет это всецело». Монах просил о совершенно невозможном.
ГЭНРО: Монах Окю не мог понять Юнь-чжу. Хотя они и были современниками, между ними была огромная гора.
Нетрудно раскрыть рот;
Нетрудно описать что-либо.
Монах из Кореи был странствующим нищим,
Который еще не вернулся домой.


9. Суть Цзу-мина

Цзуй-ень, думая, что он уже достиг чего-то в дзэне, совсем молодым монахом оставил монастырь Цзу-мина и отправился странствовать по Китаю. Когда он через много лет посетил монастырь, его старый учитель спросил: «Скажи мне, в чем суть буддизма?» Цзуй-ень ответил: «Если облако не висит над горой, свет луны бороздит волны озера». Цзу-мин гневно взгля­нул на своего бывшего ученика: «Ты постарел. Твои волосы поседели, твои зубы поредели, а у тебя все еще такое пред­ставление о дзэне. Как можешь ты избежать рождения и смерти?» Слезы оросили лицо Цзуй-еня и он низко склонил голову. Через несколько минут он спросил: «Скажите мне пожа­луйста, в чем суть буддизма?» «Если облако не висит над горой, — ответил учитель, — свет луны бороздит волны озера». Прежде, чем учитель кончил говорить, Цзуй-ень стал просветленным.
НЕГЭН: Ни на секунду не задумываясь о том, что действитель­ность может отличаться от его воображения, Цзуй-ень годами дурачил себя ложными понятиями. Путешествуя, он, несомненно, свободно рассуждал о буддизме, заимствуя слова у других, и, в конце концов, он попытался ограничиться подделкой и в разговоре с учителем. Слова сами по себе были верны, насколько это возможно, но они не находили отзвука в глубине его сердца. Когда Цзу-мин гневно выбранил его, сердце Цзуй-еня впервые раскрылось, и он увидел свое собственное уродство. Со стыдом он склонил голову и спросил учителя о сути буддизма. «Если облако не висит над горой, свет луны бороздит волны озера», — был ответ. Это было не просто описанием прекрасного пейзажа, это было поистине посланием Будда-Дхармы. Если слушатель не постигнет истину в такой момент, то дзэн — самая бесполезная вещь в мире.
ГЭНРО: Цзуй-ень знал, как вести свою лодку по течению, но никогда не представлял себе, что кто-то может заставить его повернуть против течения.
Меха раздувают пылающий горн;
На наковальне куется меч.
Это та же сталь, что и в начале,
Но как изменился ее край!


10. Юй-шань держит (вмещает) это

Губернатор одной из провинций спросил Юй-шаня: «Как я понял, все буддисты должны овладеть Шила (принципами), хьяна (медитацией) и Праджня (мудростью). Следуешь ли ты принципам? Практикуешь ли медитацию? Достиг ли муд­рости?» «Для чего бедному монаху столько лишнего?» — от­ветил Юй-шань. «Твое учение, должно быть, очень глубоко, — сказал губернатор, — но я не понимаю его». «Если ты хочешь вместить его, — продолжал Юй-шань, — ты должен взо­браться на самую высокую гору и сесть на вершине или по­грузиться в самое глубокое море и пройтись по дну. Если ты даже не можешь лечь спать, сняв бремя с ума, то как же ты можешь схватить и удержать мой дзэн?»
НЕГЭН: Тот, кто следует принципам, может хорошо меди­тировать; когда он становится искусным в медитации, он достига­ет мудрости. Так как все три — Шила, Дхьяна и Праджня — внутренне связаны и одинаково существенны, ни одно из них не может изучаться независимо. Губернатор же пытался понять учение, подобно экзамену на чиновника. Сам он часто назначал человека, который был лишен какого-то качества, но был снабжен избытком других качеств. Какой глупый вопрос задал он Юй-шаню! Если монах следует принципам недостаточно строго, он никогда не сможет завершить свою медитацию; если его ме­дитация неполна, он никогда не достигнет истинной мудрости. Нельзя специализироваться в одном из трех.
В настоящее время имеются люди, изучающие дзэн, которые пишут книги, но никогда не занимаются медитацией и не ведут этическую жизнь, и «мастера» дзэна, которым недостает самых простых добродетелей. Хотя они бреют головы, носят желтые одежды и читают сутры, им никогда не постичь истинного зна­чения Дхармы. Что поделаешь с этими подражателями?
Губернатор не мог понять чрезмерно высокого дзэна Юй-шаня, но когда он признал это, Юй-шань увидел, что надежда еще есть, и продолжал наставлять его.
ГЭНРО: Гора и море служат Юй-шаню в качестве иллю­страции. Поднявшись на вершину или спустившись на дно, вы лишь создадите иллюзию. Как вы можете вместить «это» на вершине или на дне? На высочайшей вершине негде сесть, на величайшей глубине негде поставить ногу. Но и это выражение не выражает истины. Что же тогда делать? (он повернулся к монахам). Идти работать в саду или рубить деревья.
ФУГАИ: Стоп! Стоп! Не пытайтесь втащить вырывающуюся кошку на ковер. Она будет царапаться и это усугубит дело.
НЕГЭН: Ну! Как выразить это?


 Читать книгу дальше — Железная флейта, часть 2

*********

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

1 комментарий “100 коанов Дзен — Железная флейта (часть №1)”

  1. […] Читать дальше — Железная флейта, часть 1 […]

Написать комментарий

%d такие блоггеры, как: